НДС: Хороши ли образовательные квоты для национальной экономики?

Читая сегодня колонку Мэтью Иглесиаса в Slate, посвященную дискриминационной политике университетов Гарварда и Принстона в отношении американцев азиатского происхождения, неожиданно понял, насколько эта тема важна для нашего Отечества. Важна десятикратно в свете абсолютного табуирования любых тем, связанных с национальным вопросом.

Мне всегда казалось, что это табу, негласно налагаемое на том основании, что, де, Российская федерация – это многонациональное государство и никто не имеет права раскачивать лодку – не более, чем продолжение чудовищной национальной политики, придуманной Лениным и бандой оккупационного десанта, засылаемого в страну чуть ли не с первого дня Первой мировой войны.

Вопрос, однако, сегодня мне бы хотелось рассмотреть исключительно в его экономическом преломлении, оставив за бортом все разговоры о культурной и национальной составляющих его аспектов. Посему звучать вопрос будет так: хороши или плохи образовательные квоты для национальной экономики и бизнеса России?

Сперва несколько слов о сюжете из статьи Мэтью Иглесиаса. Министерство образования США приступило к расследованию сигналов, поступивших от непрестанно бдящих и радеющих за чистоту эгалитаризма самоназначенных vigilanti, которые в очередной раз обвинили элитные школы Лиги Плюща в дискриминации студентов по национальному признаку. А именно: Гарвард и Принстон набирают (разумеется – негласно!) абитуриентов из числа белых спортсменов (именно белых, потому как предпочтение отдается не футболу, а фехтованию и гольфу), из детей бывших своих выпускников (тоже преимущественно белых), оставляя небольшую (и снова – негласную!) квоту для «недопредставленных выходцев из редких народностей и географических регионов».

В результате такой политики в аудиториях Гарварда и Принстона с каждым днем все больше становится белых студентов, там-сям разбавленных вкраплениями из меланжа аборигенов маури и перуанских индейцев, зато напрочь отсутствуют еще недавно давившие любые квоты орды «лунолицых сорокопяточников» (да простят мне пропаганду слэнгового словечка moonface forty-fivers, гениально отмечающего угол расположения глаз у представителей монголоидной расы).

Короче говоря, Гарвард и Принстон негласно сдерживает экспансию китайцев, лаосцев, вьетнамцев, малазийцев, японцев и проч. на сцене американского высшего образования. Министерство образования сейчас с этим активно разбирается. По мнению Иглесиаса доказать дискриминацию властям обломается из-за той самой приоритетной квоты «недопредставленных» и сильно обделенных историей товарищей. Маури в аудиториях есть, а китайцы давно не считаются «недопредставленными» и тем более «угнетенными».

Логика руководства школ Лиги Плюща лежит на поверхности: один перуанский индеец погоды не сделает, зато отворот паре тысяч китайцев позволит сохранить чистоту. Чистоту чего? «Конечно же национальной элиты!» – как бы восклицает Мэтью Иглесиас. Ведь миссия Гарварда и Принстона всегда заключалась в формировании и сохранении именно американской национальной элиты. Из этих соображений в 50-60 годы существовали негласные квоты в этих школах для допуска абитуриентов из еврейских семей. Последний факт смотрится уморительно в контексте поправки «Джексона-Виника», которой Конгресс США десятилетиями гнобил СССР в отместку за точно такие же квоты в советских элитных ВУЗах, подкрепленные еще и отказом в «репатриации».

В общем, заключает Мэтью Иглесиас, все эти негласные квоты – если не гадость, по по крайней мере историческая нелепость. От себя добавлю – еще и неэффективная.

Переместимся теперь в другую точку – на территорию, оставшуюся от некогда пресловутой Одной Шестой Планеты. Существуют ли какие-либо квоты в современной России? Для чистоты эксперимента сохраним американские обстоятельства в вопросе: существуют ли квоты в элитных ВУЗах нашего Отечества. Насколько мне известно, существуют, но только не квоты, а цензы. И даже не цензы, а один единственный ценз – по имени Бабки. Других не знаю.

Иными словами: бабки есть – учиться будешь. Бабок нет – учиться может быть тоже будешь, если продемонстрируешь явную гениальность. Если мы возьмем в качестве эталонной высшей школы мою альма-матер – МГУ, то увидим, что образовательный процесс четко разделен на две условных потока: в одном – бесплатном – пребывают талантливые ребята и девчата, в другом – платном – просто ребята и девчата с бабками.

30 лет назад, когда в МГУ учился ваш покорный слуга, ситуация была сегрегирована в гораздо большем отношении. У нас был могучий поток блатных (в основном по партийно-дипломатической линии), полноводная река «рабфаковцев» (пролетарская квота), крепкая прослойка просто способных и талантливых студентов, повсеместно ощущаемая квота национальных кадров (посланцев республики, которые теоретически после окончания обучения должны были вернуться обратно для укрепления нацкадров), нехилый ручеек детей преподавателей и выпускников МГУ и могучая куча еврейских детей, которым, негласно, чинились препятствия при поступлении, однако они эти препятствия играючи обходили.

Короче говоря, мы видим, что ни 30 лет назад, ни сегодня никакой четкой политики по квотам в нашей высшей школе не было. Была самодеятельность, самопальные попытки держать нос по ветру, издержки идеологического маразма, что угодно, но только не выраженная политика формирования национальной элиты.

Сегодня, как я уже сказал, единственная известная мне квота – это материальный статус. Вопрос: плохо это или хорошо для экономического развития страны?

У меня нет еще никаких готовых решений и ответов на этот вопрос, поэтому смысл поста – не столько просветить или поучить, сколько просто поднять тему. Потому что сама по себе эта тема чрезвычайно важна для выживания страны и нации (под нацией я имею ввиду русский народ, которого, нравится – не нравится, но 87 процентов в РФ и по любым критериям такая пропорция подпадает под определение практически мононационального государства).

Вот лишь несколько из важнейших и болезненнейших аспектов этого вопроса:

1. Хорошо или плохо для экономики России, если высшее образование и дальше будет предоставляться приоритетно исходя из ценза Мошны? Где сейчас сконцентрированы деньги? В территориальном и национальном плане. Будут ли выпускники элитных вузов, поступивших по данному цензу, заботиться о спасении российской экономики, пребывающей сегодня в уродливо деформированной форме? Или не будут?

2. Хорошо или плохо для экономики России, если высшее образование в элитных ВУЗах предоставляется без каких бы то ни было национальных квот?

Ну и так далее. Можно, конечно, в очередной раз отмахнуться, скривив лицо на моветон табуированной темы. Полезнее, однако, будет приглядеться к Бастиону Мировой Демократии, в котором вопросы, связанные с национальными квотами, составляют один из ключевых элементов образовательных реформ.